pet_and

Categories:

Л.И.Мечников против мальтузианства, социал-дарвинизма и расизма.

Фото: Евгений Мухортов / Фотобанк Лори
Фото: Евгений Мухортов / Фотобанк Лори

В идеологической борьбе, которая непрерывно с нарастающей силой протекает в странах капитала, большое место занимает человеконенавистническая идеология неомальтузианства. Идеологи империализма пытаются объяснять общественные явления, в том числе контраст между бедностью и богатством, тем, что в обществе не может хватать продуктов для всех — таков-де закон природы. Предлагая свои чудовищные, людоедские рецепты уничтожения людей, они стараются оправдать их ссылкой на Мальтуса, на якобы установленный им закон перенаселения. Как известно, по концепции Мальтуса, избыточное население неминуемо образуется вследствие того, что человечество размножается в геометрической прогрессии, а производство средств питания увеличивается лишь в арифметической. Для устранения этого должны быть предприняты «радикальные» меры.

Неомальтузианцы не вносят ничего нового в старые доводы Мальтуса. Поэтому борьба противников мальтузианства прошлого столетия — ученых, философов, социологов, писателей — не потеряла своего значения в наши дни.

Каннибальская «теория» Мальтуса всегда встречала отпор со стороны представителей передовой научной и общественной мысли России. Почетное место в этой борьбе против мальтузианства и неомальтузианства принадлежит известному русскому учёному и деятелю русского освободительного движения Льву Ильичу Мечникову (1838 -1888).
Л.И.Мечников настойчиво вёл революционную пропаганду, сочетая распространение нелегальной литературы с публикацией статей в подцензурных журналах: «Современник», «Русское слово», «Дело», «Отечественные записки», «Русское богатство» и др. Он сотрудничал также в «Колоколе», «Полярной звезде», был тесно связан с первой организацией «Земли и Воли», в частности наладил транспортировку заграничных изданий землевольцев в Россию через Константинополь, Кишинёв и Одессу.

Он вел революционную борьбу не только против русского царизма, но был также активным участником международного революционного движения, считая, что революционное движение в одной стране — это часть борьбы за освобождение всего человечества, что революционеры различных стран должны помогать друг другу.

Шестнадцатилетним юношей Лев Мечников бежит из дому, чтобы защищать Севастополь, а затем, когда ему было 20 лет, он вступает в знаменитую тысячу «краснорубашечников», принимает активное участие в освободительной борьбе итальянского народа против гнёта австрийских Габсбургов в качестве одного из ближайших помощников Джузеппе Гарибальди (был офицером, а по данным 3-го отделения, и адъютантом Гарибальди). В войне за освобождение Италии от иноземного ига он был тяжело ранен. Мечников мечтал также об освобождении революционным путём славян от турецкого и австрийского гнёта. Вместе с Герценом, Огаревым, Чернышевским, с землевольцами он приветствовал польское восстание 1863 года. Не только словом, но и делом русский революционер помогал польским повстанцам. По поручению Бакунина он ездил из Флоренции на Капреру к Гарибальди, с которым был дружен всю жизнь, для переговоров о снаряжении крейсера для повстанцев.

В 1868 году, когда началась испанская революция, Л.И.Мечников поехал в Испанию для установления контакта с революционерами. Оттуда он послал в русские журналы и газеты серию статей, очерков, корреспонденций, в которых рассказывал о революционной борьбе испанского народа, о действиях революционной хунты (правительства). Хорошо зная испанскую литературу, он рассказал о ней русским читателям в ряде статей, напечатанных в жүрнале "Дело". Блестяще владея несколькими европейскими языками, он стремился познакомить своих соотечественников с лучшими представителями западноевропейской культуры, с новинками художественной и научной литературы. Л.И.Мечников оставил большое литературное и научное наследство.

Свою публицистическую деятельность он начал как последователь Н.Г.Чернышевского, поместив в 1858 году в журнале «Семейный круг» статью «Об эстетическом элементе в нашем образовании».

В статье, напечатанной в 1884 году в журнале «Дело» №5, Л.И.Мечников писал, что остается на платформе, изложенной в «Антропологическом принципе в философии». Но в некоторых своих работах, опубликованных в 80-х годах, Мечников сделал ряд отклонений от воззрений своего учителя и выступил как сторонник географического направления в социологии. Эта теория в основе своей вульгарно-материалистическая, метафизическая, сползающая на идеалистические рельсы.

Мечников был знаком с работами основоположников научного коммунизма, но, испытав в известной мере их положительное влияние, высоко ценя «Капитал» Маркса, он не воспринял до конца марксистские идеи, не сумел перейти на позиции революционного пролетариата, остался социалистом-утопистом.

И всё же в истории русской общественной мысли и русского освободительного движения он занимает почетное место. Особенно значительна была его роль в конце 60-х — начале 80-х годов, после ссылки Чернышевского, гибели Писарева, смерти Герцена. В статьях, которые публиковались в легальных и нелегальных органах, он отстаивал и продолжал их линию — линию революционной демократии. Положительное значение имели работы Мечникова, направленные против позитивизма, пышно расцветшего в                                     60-80-х годах прошлого века. Русский революционный демократ выступал с критикой основоположников позитивизма О.Конта и Г.Спенсера и их последователей, но критика эта была недостаточно глубокой, так как сказывалась классовая ограниченность его позиции.

Революционный гуманист, человеколюбец, Л.И.Мечников верил в безграничную мощь человеческого разума, науки, был непоколебимо убежден, что настанет светлое будущее для всего человечества, для всех людей.

В своих многочисленных работах Мечников беспощадно критиковал капитализм и его апологетов, уделяя много внимания борьбе против мальтузианства, социал-дарвинизма и других расистских течений.

Л.И.Мечников критикует Мальтуса не с позиций моралиста и филантропа, а с позиций социалиста-утописта и революционного демократа. Он показывает, что Мальтус выступил не как объективный ученый, а как апологет промышленной буржуазии и землевладельцев, оправдывавший самую бесчеловечную эксплуатацию трудящихся масс, рьяно возражавший против всякого улучшения положения рабочего класса.

Передовой учёный вскрывает несостоятельность теоретических «выкладок» Мальтуса, произвольность его исчислений, Он говорит, что «знаменитые прогрессии» Мальтуса не выдерживают даже самой снисходительной критики, так как отношение между средствами существования и численностью народонаселения совершенно естественно должно меняться вместе со способностью данной человеческой группы извлекать полезные для себя продукты из окружающей среды (см. журнал «Дело» № 1 за 1883 год, стр. 71).

Мечников считал, что необходимо изгнать само слово «перенаселённость» из языка, претендующего хотя бы на некоторую степень точности и научности. Он показал, что абсолютной перенаселённости не было, нет и не может быть в будущем, что населённость и нищета не идут рука об руку и между ними нет функциональной зависимости. Все дело в социальных условиях, в общественных отношениях. Это положение он доказывает на многочисленных примерах, в том числе на примере Франции и России. «Россия, например, — пишет Мечников, имея в виду Россию 80-х годов прошлого века, — при 12 душах населения на 1 кв. версту пользуется гораздо меньшею экономической обеспеченностью, чем Франция, населенная в пять или шесть раз гуще её, и при этом мы не имеем ни малейшей возможности утверждать, будто борьба за существование во Франции ведётся с большим ожесточением, чем у нас» (журнал «Дело» № 4 за 1884 год, стр. 50). В этой подцензурной статье русский революционер намекает, что всё дело в том, что во Франции феодальные отношения были уничтожены революционным путем, а в России реформа 1861 года сохранила массу феодально-крепостнических пережитков, поэтому в сельском хозяйстве удерживаются такая низкая производительность труда, рутинные методы и приемы. Опытный полемист, Мечников говорит читателю, что уже этот близкий пример прямо ведет к противомальтузианскому заключению: уровень экономической обеспеченности данного общества не соизмеряется с ожесточенностью борьбы, современная цивилизация отнюдь не определяется многочисленностью бедняков, обреченных на голод, «а о других каких-нибудь факторах во всем мальтузианстве нет и речи».

Отметив бедность доводов Мальтуса, ложность его посылок, Мечников указывал:«Если закон этот должно понимать только в смысле мрачного предостережения, что когда-нибудь, в совершенно неопределенном будущем, земной шар окажется настолько перенаселен, что люди при всевозможных усовершенствованиях технических и  с о ц и а л ь н ы х  приспособлений не в состоянии уже будут доставать себе питательные вещества, — в таком случае наперёд уже можно бы было решить, что з а к о н   э т о т   н е   и м е е т        р е ш и т е л ь н о   н и к а к о г о   с о ц и о л о г и ч е с к о г о                                 з н а ч е н и я». (там же. Разрядка моя. — В.Р.)

Этот «закон», говорит Мечников, не может объяснить ни сегодняшние противоречия, ни тот тупик, в который попала буржуазная цивилизация. «Если же признать, будто этот закон в каждый данный момент, уже теперь, благодеянием непрестанной грызни и беспроходной нищеты мөнее стойких бойцов, спасает каждую данную страну от перенаселения, а цивилизацию от застоя, то с первых же шагов натыкаешься с ним на непреодолимые препятствия и противоречия» (там же).

Мечников показал, что "учёный" Мальтус нарушил одно из основных требований науки, согласно которому не факты должны подтверждаться теорией, а, наоборот, теоретические обобщения должны выводиться из фактов, что, кроме того, сами приведенные в «трудах» Мальтуса цифры, данные, факты подтасованы.

Русский учёный уличает Мальтуса в прямой фальсификация фактов; как известно, последний взял цифры роста населения в США, где численность населения увеличивалась не только за счёт естественного прироста, но и за счет иммиграции. В статье «Колонизация в Австралии и Америке» Мечников на основе статистических данных доказывает, что в Америке производство пшеницы росло значительно быстрее, чем «размножение людей, даже усиленное за счет иммиграции». Так, например, за 20 лет, с 1850 по 1870 год, производство пшеницы увеличилось в 2,8 раза (с 33,5 миллиона гектолитров до 94 миллионов гектолитров), а население за этот же период выросло путем естественного прироста и иммиграции с 23,25 миллиона до 38,5 миллиона человек, то есть в 1,6 раза (см. журнал «Дело» 12 за 1880 год, стр. 135).

Приведенные цифры показывают, что в среднем на каждого жителя стало приходиться продуктов больше, чем раньше. Мальтус утверждал, что даже при наилучших условиях количество продуктов в какой-нибудь стране может удвоиться лишь за двадцатилетний срок. На примере ряда стран русский ученый показывает произвольность этого «закона».

Мечников говорит, что и статистика, и история, и даже житейские наблюдения опровергают прогнозы Мальтуса, его утверждения; статистика неопровержимо показывает, что «прогрессия возрастающего населения приметно отстает от прогрессии богатств».

Выявляя вздорность самого термина «перенаселённость», которым бравировал Мальтус, русский революционный демократ не уставал повторять, что невозможно установить ни абсолютные, ни относительные цифры для любой страны, которые могли бы считаться для нее предельными: все зависит от социального строя, от организации труда в данной стране, от уровня развития науки и техники.

Выступая против Мальтуса, низводившего человека до уровня животного, до простого потребителя даров природы, Л.И. Мечников вскрывает и научную несостоятельность робинзонады. Сторонник теории трудовой стоимости, Л.И.Мечников показывает, что труд всегда был коллективным, общественным, что кооперация во много раз увеличивает силы людей, ибо даже простейшее объединение их в трудовом процессе меняет характер труда, позволяет сделать то, что не под силу тому же количеству людей, действующих изолированно. «Артель в пятьдесят рабочих, съорганизованных хотя бы и очень первобытно, шутя исполняет такие работы, которые пятьдесят Робинзонов не могут исполнить ни в какой промежуток времени и ни с какою затратою сил. Таким образом, в действительности случается сплошь и рядом, что 50 000 народонаселения процветают и благоденствуют на том же самом клочке земли, на котором прежде 50 человек нищенствовали и умирали с голоду, так как многолюдная человеческая колония может проводить оросительные каналы, прокладывать дороги, заводить обменные сношения и усиливать производительные ресурсы территории по сотням и по тысячам таких направлений, о которых в мире биологическом или в фиктивном мире Робинзонов не может быть и помина» (журнал «Дело» № 1 за 1883 год, стр. 73—74). Мечников доказал, что теория робинзонады, взятая напрокат из детских книжек «серьёзными» учёными, буржуазными политэкономами и социологами, льёт воду на мельницу Мальтуса.

Вскрыв вздорность "учения" мальтузианцев, Мечников разоблачает лицемерный, ханжеский характер проповеди английского попа Мальтуса (отца одиннадцати дочерей) и его призывов к воздержанию, к покорности, к терпению, адресованных к трудящимся массам (к паразитическим слоям — дворянам и духовенству — этот Фарисей с подобными советами не обращался). Русский социалист-утопист вскрывает фальшивый характер рецептов квазисоциалиста Милля, стремившегося убедить трудящихся в неотвратимом, космическом характере «закона» Мальтуса, в необходимости сократить деторождение, организовать массовую эмиграцию «лишних» рабочих, так как только этим путём и можно будто бы повысить «задельную плату», улучшить положение тружеников.

Мечников вскрывает и логическую несообразность положений Мальтуса и его учеников: если этот «закон» легко может быть обойден путём сознательной, коллективной деятельности людей, то в чём заключается его пресловутая космическая непреложность? «Закон» Мальтуса, как это доказывает Мечников, не может быть признан правильным ни сейчас, ни в будущем. Человечеству нечего бояться перенаселённости планеты. Нищета, голод, неурожаи —  все это продукты неразумного социального устройства буржуазного общества.

На доводы мальтузианцев о якобы убывающем плодородии, истощении земли Мечников отвечал, что это ложная посылка, что для повышения плодородия необходимо машинизировать сельское хозяйство, превратить его в крупное, применить последние достижения агрономии и химии и прежде всего изменить социальную структуру, построить хозяйство на артельных, общинных началах, на новых, социалистических принципах. Русский социалист-утопист вскрыл, что социальной сутью учения Мальтуса и его последователей является стремление доказать вечность капитализма и его институтов, вечность буржуазных «свобод», что Мальтус и его сторонники в политэкономии признают в действительности только один вид свободы — «право победителя пользоваться и злоупотреблять отнятым имуществом побежденного» (Л. И. Мечников «Цивилизация и великие исторические реки», стр. 67. М. 1924).

В 1884 году в журнале «Дело» была опубликована статья Л.И.Мечникова «Школа борьбы в социологии», специально посвящённая разоблачению неомальтузианства и социал-дарвинизма. В ней вскрывается прежде всего тот ловкий трюк, который проделали социал-дарвинисты, эти «скороиспеченные социологи борьбы», с основным своим постулатом — законом борьбы всех против всех. Эти ученые фокусники «забыли», что Дарвин (а также и Уоллес) применил этот «закон» Гоббса - Мальтуса к биологии, о чем говорил сам автор «Происхождения видов». Неомальтузианцы же, спекулируя именем Дарвина, вернули этот «закон» в социологию и объявили его вечным, неизменным, имеющим космическую силу для всего живого на планете.

В этой статье русский революционер-гуманист Л. Мечников вскрыл реакционный характер социал-дарвинизма, паразитирующего на древе научной дарвиновской биологии, показал, что исходное положение социал-дарвинистов — распространение дарвиновского учения о борьбе за существование и о естественном отборе на социологию — не выдерживает даже самой поверхностной критики. И, тем не менее, писал он: «Многие из новейших философов и учёных не успели еще доглядеться до того, что закон мира биологического не может быть законом мира социального уже просто потому, что отношения индивида к окружающей среде существенно различны в мире животном и в мире социологическом» (журнал «Дело» № 1 за 1883 год, стр. 72). В этой статье, как и в ряде других своих работ, Мечников настойчиво проводит мысль о том, что нельзя законы биологии переносить в социологию, что биологические законы не могут объяснить общественных явлений, точно так же как законами механики и химии нельзя объяснить органическую жизнь, поскольку каждой из сфер присущи свои специфические закономерности.

Признание борьбы за существование в социологии привело бы, по мнению Мечникова, к отрицанию общественной жизни человечества; в таком случае вся сложная социальная жизнь, все содержание истории, прогресса превратилось бы в содержание еще одной дополнительной главы зоологической науки.

Мечников говорит, что в мире органическом действует не только закон борьбы, но и кооперации, взаимопомощи организмов, что нельзя всю сложную жизнь животных и растений упрощать, сводить лишь к закону борьбы за существование, что жизнь даже простых организмов весьма сложна, связи многогранны, разносторонни. Но такие явления, как война и экономическая конкуренция, он уподобляет борьбе за существование.

Меры, предлагаемые Мальтусом, его разглагольствования по поводу «перенаселения», говорит Мечников, «напоминают гораздо более живодерню или публичные дома, чем науку» (журнал «Дело» № 9 за 1878 год, стр. 195).

Л. Н. Мечников резко выступал против расистских лжетеорий, старающихся разделить человечество на высшие и низшие расы, на «избранных» и «обиженных» природой и историей; он подверг уничтожающей критике все аргументы и доводы расистов, весь их псевдонаучный арсенал. Прежде всего он говорит о неопределённости самого понятия «раса», поскольку так называемые расовые отличия не являются неизменными, а изменяются, варьируют. Он подчёркивает, что нет чистых рас, обособленных, изолированных народов, поскольку всегда происходило и происходит смешение. Так, например, «немцы… представляют одну из самых сложных и разнородных антропологических групп, где можно встретить и длинноголовых блондинов северных провинций и короткоголовых брюнетов юга. Почти то же самое можно сказать и об Италии» («Цивилизация и великие исторические реки», стр. 101. М. 1924). Он критикует те критерии, которыми пользуются расисты, подобные Летурно, для отнесения какого-нибудь народа к той или иной расе, замечая, что ни одному из них не пришла бы в голову мысль определить принадлежность к известной породе собаки или лошади по цвету их шерсти.

Опираясь на богатейший этнографический и исторический материал, Мечников страстно выступает против утверждения расиста Летурно, будто бы «низшие расы не могут создать высокую культуру, не могут не только освоить её, но даже приблизиться к ней». Он показывает, что современная цивилизация появилась в итоге участия всех рас — и белой, и жёлтой, и чёрной,  — что, например, трудно даже сказать, какая раса сыграла большую роль в истории Египта или Ассиро-Вавилонии.

Л.И.Мечников, исходя из данных современной ему исторической науки, утверждал, что «великие исторические цивилизации явились результатом совместной работы самых сложных смешений различных этнологических элементов, смешений, в которых даже приблизительно нельзя определить долю участия «белых», «жёлтых» или «чёрных» (там же, стр, 105); в создании египетской культуры, которая оказала большое влияние на греческую и, следовательно, на всемирную, наиболее видная роль принадлежит эфиопскому элементу из долины Нижнего Нила. Представители жёлтой расы—  китайцы — создали одну из древнейших цивилизаций мира.

Русский дарвинист, гуманист Мечников осуждает тех учёных, которые высокими мотивами или теорией Дарвина пытаются оправдать колониальную политику. Неприглядную картину деятельности «культуртрегеров» рисует он в статье "Изнанка цивилизации". «Когда европейские завоеватели, купцы и миссионеры, — пишет он там, — проникают в какую-нибудь отдалённую страну, населённую более или менее первобытными племенами, то туземное народонаселение, обыкновенно, начинает очень быстро развращаться физически и нравственно, вырождаться и, наконец, вымирать целыми семействами, родами и общинами… Мы не говорим о тех случаях, когда носители и сеятели так называемой цивилизации охотятся с ружьем и собакою за своими чернокожими братьями, как, например, англичане в Новой Зеландии, или, для препровождения времени, топят своими пароходами утлые ладьи и джонки с десятками туземных матросов» (журнал «Дело» № 11 за 1878 год, стр. 181).

Мечников показал, что даже так называемые «коммерческие» «честные» сделки «просвещенных» европейских «цивилизаторов» с представителями отсталых народов имеют характер более или менее открытого грабежа туземцев. Он разоблачал учёных каннибалов, адвокатов американских «цивилизаторов», «теоретически» оправдывавших рабство негров, уничтожение индейцев и других народов тем, что вымирание «низших» рас якобы является законом истории; он напоминал читателям, что это в США казнили Джона Брауна, борца за освобождение негров от рабства, это США послали военную эскадру под командованием коммодора Перри для того, чтобы захватить японские рынки и разведать возможность захвата самих Японских островов.

Русский социалист-утопист критикует попытки сторонников уголовно-антропологической школы Чезаре Ломброзо объяснять преступления, исходя из антропологического представления о «преступном» типе. «Бесплодно… - писал Мечников в статье, опубликованной в 1886 году, — изучать преступление, как явление психическое, коль скоро обусловливающие преступление моменты лежат не в нём самом, не в душе, порождающей его, а в обстоятельствах внешней, то есть преимущественно общественной среды» (журнал «Русское богатство» № 3 за 1886 год, стр. 201).

Опираясь на статистику преступлений по целому ряду таких стран, как Испания, Италия, Греция, Англия, Франция, Россия, Мечников показывает, что количество преступлений зависит от многих факторов социального, экономического, исторического, культурного порядка.

Л.И.Мечников вполне справедливо считал, что единственным способом для прекращения вырождения социальных низов, а также и связанного с этим вырождением появления преступного типа людей является уничтожение существующего общественного порядка, уничтожение капитализма со всеми его контрастами, создание нового, справедливого строя, способного обеспечить нормальные условия жизни всем людям. В подцензурной статье он писал, что ставит своей целью отдать «свое внимание исключительно изучению общественных условий и изысканию такого возможного их сочетания, при котором внешние стимулы к преступлению сводились бы на минимум» (там же, стр. 202).

Необходимо отметить, что Мечников верно определил социальную сущность различных мальтузианских, расистских теорий, которые служили и служат цели оправдания захватнических войн и господства одних народов над другими, для упрочения колониального гнета и капиталистического рабства, для «обоснования» авантюристических стремлений различных претендентов на мировое господство. Он клеймил расизм и шовинизм, называя их «зоологическим патриотизмом», огравляющим народное сознание.

Как уже говорилось выше, Л.И.Мечников ясно показал социальные корни, антидемократическую, антисоциальную сущность мальтузианства, расизма, социал-дарвинизма, состоящие в стремлении доказать вечность капитализма, неизбежность, естественность войн, голода, эксплуатации, колониального порабощения.

Мечников знал о критике «теории» Мальтуса Карлом Марксом и испытал известное положительное влияние марксистских идей, но сам он даёт оценку и разбор этой «теории» не с марксистских позиций, а с позиций социалиста-утописта.

Этим же объясняется неспособность его дать правильную оценку анархизма Прудона, Бакунина, Кропоткина. И всё же многогранность, широта и глубина его критики, опирающейся на богатейший фактический материал, страстность её делают эту критику актуальной и в настоящее время. Критика Л.И.Мечниковым мальтузианства, социал-дарвинизма, расизма может быть использована еще и сегодня в борьбе против современных неомальтузианцев.


promo pet_and january 5, 2019 12:16 2
Buy for 10 tokens
Мотивацию голодного называют идеальной мотивацией с точки зрения капиталистических отношений. Некоторые современные «эйчары» не стесняясь говорят о том, что им нужны «голодные» соискатели работы. Для создания материальной мотивации необходима бедность. В этом суть…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened